Короткие заметки из жизни городов. Город негорящих фонарей и воинствующих оленей

    Обсуждаем вопросы:
  • Оксана Федорова: «Ген красоты заложен в каждом»
  • Гамбург. Зонтик про запас
  • Чили без перца
  • Центральный Вьетнам
  • Усатые-полосатые
Короткие заметки из жизни городов. Город негорящих фонарей и воинствующих оленей Нара — старинный город Японии, расположенный на острове Хонсю. Как и в любом туристическом центре, здесь в каждом доме либо сувенирная лавка, либо кафе. А вот тишина, царящая среди всех этих витрин и вывесок, неожиданна и удивительна.

Нара в этом смысле — город странного противоречия. С одной стороны, ряд признаков указывает на то, что это место довольно посещаемое: интенсивная торговля сувенирами, толпы туристов у храмов; с другой — непривычная тишина и безмятежность, рассеянная в воздухе, как туман, вселяющая ощущение спокойного провинциального городка. Впрочем, во многом Нара таковым и является: тихие улочки, невысокие здания, обилие зелени. Свой расцвет она миновала давным-давно, в 710–794 гг., когда была столицей Японии. Место для новой резиденции императора подсказали китайские гадатели, поскольку именно тогда были возобновлены культурные связи Японии с Китаем. Буддизм в эту эпоху фактически стал государственной религией: многие храмы в Наре основаны именно в тот период и существуют до сих пор. Оставив позади «сувенирную» улочку, мы выходим к аккуратно-круглому озеру. На камнях, подставляя плоские головы редкому ноябрьскому солнцу, греются черепахи цвета грецких орехов. Сверившись с картой, понимаем, что уже почти пришли к первому пункту, который заботливо подчеркнула на плане города японская подруга, составлявшая наш маршрут. Пятиэтажную пагоду мы наблюдали издалека, когда вслед за монахом шагали по узкой улочке. Да и не заметить ее просто нельзя — в Японии это вторая по высоте пагода (50,1 м) после пятиэтажной Тодзи в Киото. Впрочем, к виду архитектурных шедевров за пять дней в Стране восходящего солнца взгляд уже привык. Поэтому за фотоаппарат я схватилась по другой причине — увидела оленей, свободно разгуливающих в десяти шагах от меня. Ни ограждения, ни какие-либо другие барьеры не отделяли их от навязчивого человеческого внимания: дети школьного возраста, толкаясь и соперничая, потчевали оленят с ладоней каким-то лакомством.

Оленьи бега

Если олени напоминают вам исключительно трогательный взгляд Бэмби, то даже короткая прогулка по паркам Нары развеет подобные иллюзии. Скопление этих животных, в которое попадаешь, едва вступив на территорию городского парка, с непривычки ошеломляет. Потом я узнала, что на весь город их чуть больше тысячи, но в какой-то момент от обилия оленьих силуэтов вокруг начинает казаться, что их здесь по меньшей мере сотни тысяч. Повсюду по территории города, в парках и между храмами они разгуливают совершенно вольготно, чувствуя себя здесь полноправными хозяевами и порой демонстрируя повадки настоящего тирана. А люди… Что люди для тех, кто общается напрямую с богами? Так сложилось с далеких времен, когда одно из синтоистских божеств для того, чтобы спуститься с гор, решило воспользоваться оленем. За что такая честь выпала именно этому животному и почему бог не обошелся конем или буйволом, легенда не поясняет, но с тех пор оленей в Наре почитают как посланцев богов и позволяют свободно жить и плодиться. Что, впрочем, не мешает оленьему мясу считаться дорогим деликатесом на остальной территории Японии. Поэтому сегодня, глядя, как олени вырывают из рук зазевавшихся туристов все похожее на еду, будь то печенье, путеводитель или перчатки, в голову приходят мысли о том, что им, возможно, не чуждо чувство мести. Даже если в ваших руках ничего нет, священные животные могут попробовать на вкус что-нибудь наиболее съедобное на вид из одежды, к примеру кожаную куртку или сумку. В парке на одной из лужаек нам встречается японская мамочка — хрупкая и невысокая, как большинство японок. Рядом с ней семенят двое сыновей: сорванец лет восьми и трехлетний карапуз. На руках — еще один пухлощекий малыш. Мамочка достает из сумки купленное заранее оленье печенье сика-сенбей — плоские лепешки травяного цвета, напоминающие по виду нечто среднее между хрустящими хлебцами и подставками под стаканы. Упаковки этого оленьего лакомства продаются в Наре повсюду, чтобы бестолковые туристы не совали оленям конфеты, хлеб, сладости и прочую малополезную пищу. Достав угощение, мамочка вручает пачку младшему сынишке, видимо, надеясь, что таким образом он лично пообщается с живой природой. В тот же миг, услышав шорох упаковки, ближайшие олени бросаются к семейству. Малыш приходит в панику и с ревом ударяется в бегство. В результате по дорожке несется трехлетний карапуз, за ним бегут несколько оленей, позади поспешает согнувшаяся от смеха мамаша. Младший ребенок, болтающийся на руках матери, в отличие от нее смотрит назад. Он видит, как за всей кавалькадой выстраивается еще одна группа оленей-преследователей, и начинает вопить куда громче брата. Единственный, кто получает удовольствие, — это старший сын, который с начала этой сцены валяется на траве и хохочет, как может хохотать только свободно воспитанный японский ребенок.

Место духов и фонарей

Просторы Нары после тесных улочек и миниатюрных садов Киото пугают и завораживают одновременно. Парк переходит в огромную, почти пустую поляну. Ее редкая травяная поросль больше всего похожа на прибайкальские, продуваемые ветром степи. И лишь покрытые лесом горы составляют отличие ландшафта. Спускаемся в лес, минуем толпу художников, которые, сгруппировавшись на пяти квадратных метрах, рисуют гигантское дерево с расколовшимся стволом. Как только они остаются позади, на нас мгновенно падает тишина: плотная мягкая ее завеса, где только изредка тонкой нитью звуков вплетается отдаленный стук дятла. Тропинки практически нет, и ноги бредут наугад, через поляну, присыпанную жухлым листом в том направлении, где, по подсказке карты, должен находиться храм Касуга. Отсутствие дороги вызывает нарастающую тревогу: мне еще не приходилось встречать паломнические места в Японии, где не было бы проложено аккуратных, но вполне очевидных тропинок, украшенных на всех развилках указателями. Мы делаем еще несколько шагов и неожиданно попадаем на широкую, засыпанную щебнем дорогу, по которой неспешно шествуют сотни паломников. Оказывается, все это время мы шли по лесу параллельно с ней. На пути к храму по обеим сторонам дороги — тройные ряды каменных фонарей в человеческий рост. Всего фонарей десять тысяч, но зажигают их только дважды в год: на праздник Сецубун в феврале и праздник О-Бон. Касуга — самый большой синтоистский храм в Наре. Он основан в VIII в., и здесь до сих пор сохранились деревянные постройки того времени. Первоначально это был семейный храм клана Фудзивара, чьи божественные предки почитались здесь, но благодаря покровительству императора Касуга Тайся стал главным храмом целой ветви синтоизма Касуга-го. В отличие от замшелого леса и каменных фонарей оранжевые храмовые постройки выглядят очень ярко. Территорию опоясывает галерея, крышу которой поддерживают мощного вида столбы ярко-красного цвета. Вся галерея увешана металлическими фонарями на цепочках — некоторые блестят позолотой, но большинство покрыты зеленой патиной. Их зажигают одновременно с каменными, и не чаще. Чем освещается территория храма в остальное время года, выяснить не удалось, но не удивлюсь, если электричеством. Японцы — большие мастера в синтезе древности и современных удобств. За главным зданием храма находится одно из древнейших строений Японии. Это крошечный деревянный домик без окон, выкрашенный, как и все здесь, в оранжевый цвет. Он является своего рода складом, а точнее — хранилищем культовых реликвий, но с виду больше походит на голубятню, укрепленную на сваях. Однако японцы относятся к древней сараюшке с трепетом и непременно спешат сфотографироваться на ее фоне. Храмы в Наре сменяют друг друга непрерывно, как эпохи: не успеваешь выйти за ворота одного храмового комплекса, как впереди маячат крыши двух соседних. Мы заранее отметили на карте те, которые особенно хотелось бы увидеть, и прочертили свой маршрут. Но в реальности «от пункта А до пункта Б» передвигаться получалось куда медленнее, чем хотелось бы. И не обилие туристов тому причиной, просто ноги будто сами сворачивают на очередную заманчивую тропинку, ведущую, очевидно, к скрытому деревьями святилищу. А из-за каменных фонарей на нас укоризненно поглядывают олени: мол, куда вы несетесь, к каким богам, когда мы — живые божества — ждем вас здесь.

Веселую религию придумали японцы…

Понять сущность японской религии человеку с западным мышлением так же сложно, как усвоить японский этикет. Молодой человек в рваных джинсах с выкрашенными в зеленый цвет волосами, пожилая женщина с внучкой, смешливые девушки в мини-юбках проходят мимо меня к алтарю и один за другим серьезно и уверенно совершают нехитрый ритуал. Бросают монету в ящик, звонят в колокол, хлопают в ладоши и, сложив руки, некоторое время молча стоят, обратив сосредоточенное лицо к алтарю. Я наблюдала подобную церемонию во многих японских храмах, и каждый раз для меня оставалось загадкой — чего больше в этом обращении к божеству: формального уважения традиций или искренней веры? Буддийский храм Тотайджи в Наре при высоте более чем 50 м считается самым крупным деревянным строением в мире. Ощутить его размеры по фотографиям довольно сложно. Но представьте себе, что одна черепица с конька крыши — размером с добротную столешницу. Храм не раз горел и перестраивался, нынешний свой облик он обрел через 1000 лет после рождения — в XVIII в. Это огромное здание вмещает статую Большого Будды, которую почти 25 лет сооружали больше 2 млн работников. Зато она тоже попала в список рекордов и стала крупнейшей в мире статуей Будды, расположенной под крышей. При взгляде на гигантского Будду, который словно выплывает из полумрака храма, действительно перехватывает дыхание. Будда сидит на раскрытой чаше бронзового лотоса, а каждый лепесток цветка выше человеческого роста. С двух сторон от хозяина храма стоят деревянные статуи Хранителей со свирепыми лицами. Обходя храм по кругу, погружаясь в осознание величественности момента, рассматривая угрожающие лики хранителей и мощные стволы колонн, рядом с которыми чувствуешь себя муравьем, меньше всего ожидаешь услышать взрыв беззаботного хохота. Причем смеются явно не дети, а взрослые, и, судя по всему, это не случайность, которую обычно тут же маскируют священной тишиной. Мы подходим ближе — хохот становится громче. Наконец, обогнув статую, натыкаемся на толпу людей, сгрудившихся вокруг одной из деревянных колонн огромного диаметра. В ее основании прорезана сквозная нора размером со стандартную форточку советской типовой пятиэтажки. Сквозь эту «дверцу» с сопением и старанием протискиваются люди разного возраста и комплекции. Стоящие вокруг туристы подбадривают их смехом, аплодисментами, ободряющими возгласами и держат наизготовку фотоаппараты, дабы запечатлеть торжественный момент, когда голова и плечи «лазутчика» преодолеют деревянную преграду. Детям это кажется забавной игрой: они легко, как мышата, ныряют сквозь «форточку». Но что может заставить взрослого мужчину втискиваться в эту колонну и с трудом уминать свое тело, уподобляясь червяку?! К тому же такой смельчак в толпе находится не один. Большинство стоящих вокруг взрослых людей, по нашему мнению, оказались абсолютно незнакомы с трагической историей Винни Пуха. Иначе трудно объяснить тот азарт, с которым они пытались загнать себя в деревянные тиски. И, что самое удивительное, за 20 минут, что мы простояли в храме, всем претендентам до одного удалось проползти сквозь колонну. Причем каждый «победитель», лишь только ему удавалось освободить руки из плена, тут же поднимал голову, улыбался во все направленные на него камеры и делал пальцами традиционный для японских семейных фотографий знак «виктори». А гигантский Будда равнодушно молчал, повернувшись ко всем спиной, и его Хранители не спешили изрубить нас топорами за кощунство в святом месте. Как выяснилось позднее, для японцев такие вещи, как веселье и богослужение, почти неотделимы друг от друга. И дело здесь совсем не в легкомыслии или рационализме их мышления. — Мы рассуждаем так: если человек идет к Богу, он должен быть радостным, — поясняет моя японская подруга. — Приходить к Богу в унынии — значит оскорблять его. Поэтому вполне естественно пить вино, а потом прийти в храм в приподнятом состоянии духа. И такие штуки, как эта колонна, для храма совершенно логичны. Они помогают людям отвлечься от их проблем, почувствовать себя веселее и легче. Фото А. КАЗАКОВА Тема: , , , , , , Материалы по теме
Полезно для мамуси